herbstvergessenheit (herbstvergessen) wrote,
herbstvergessenheit
herbstvergessen

Слепой маяк по имени «Глория»

Пол Трибетт, закусив язык, метался по подвалу и мастерской в поисках карты. «Где-то же она лежит, чёрт... Где-то же она лежит...», бубнил он себе под нос. Роясь по шкафам и в углах, он уже нашёл и клей и ножницы и старые фотографии. Оставалась последняя деталь - карта.
Оставляя кругом кровавые следы от ботинок и отпечатков пальцев, высокий мужчина с лысой головой бегал по мастерской в свете единственной лампы, прикрученной на гибком шарнире к столу.
Открыв очередной подвесной шкафчик, там, среди прочего хлама, он увидел, наконец, цель своих поисков.
Карта маленького полуострова с мысом и маяком пылилась здесь давно. Однажды он сам снял её со стены (примерно лет пять назад, когда на Рождество решил навести здесь порядок и покрасить стены).
Тогда он небрежно сдёрнул свою карту, всю сплошь истыканную кнопками по побережью и исписанную заметками на полях (дата и обведённое кружком место находки, например, выброшенных на берег дельфинов и всякое такое), наспех свернул и поставил в пыльный дальний шкаф, просто потому что там ещё оставалось место.
«Хорошо хоть свернул её в рулон, а не сложил пополам... Вот я дурак то!», подумал он.
С играющей на лице улыбкой, он схватил карту, и поспешно прошёл к столу на котором горела лампа, рядом с верстаком.
Здесь уже лежало всё, что ему было нужно для работы.
Клей, ножницы, старые фотографии, рекламные буклеты из газеты где работала Гло, странная чёрная лампочка ввинченная в цоколь, окровавленный пятнистый провод с торчащими жилами проводов, только что найденная карта в рулоне и подставка для ёлки.

Это больше не может продолжаться, поэтому его надо как то усмирить!
А усмирить этого идиота можно только напугав.»
С этим Пол и приехал к ней на работу чтобы сказать Марку своё последнее слово, а её наконец спасти!
Он хлопнул дверью машины, обернулся и зашагал к лестнице, поправляя подплечную кобуру.
Открыв дверь на лестницу, услышал далёкое эхо голосов, раздававшихся сверху из-за двери пожарного выхода. Голоса удалялись по коридору этажом выше.
Люди только что пришли на работу. Кто с прогулки, кто из кафе на улице, кто кушал в парке неподалёку.
В маленьком городе был и только что закончился обеденный перерыв.
Одиним из удалявшихся голосов, был голос Глории, другой, кажется, этого самого... Марка!
Кровь ударила в глаза, у Пола застучало в висках.
Вот это удача! Сейчас я разберусь с ним!
И он быстро пошёл по лестнице на голоса, перешагивая через две ступени, при этом левой рукой расстёгивая кожаный ремешок фиксатора на кобуре под мышкой. Распахнув широко дверь в просторный коридор с кофейными и снэк-автоматами, он увидел в двадцати метрах от себя ещё одну дверь, как раз за ней и был общий офис, а в нём работал и Марк.
Идя по коридору к двери, его ладонь ощупала и схватилась за холодный металл рукоятки-магазина и он аккуратно, но решительно, извлёк из специальной кабуры, купленный вчера автоматический пистолет-пулемёт УЗИ. "Этим", думал он, "Вот этим можно кого угодно напугать!".
Заведя левую руку с оружием за спину, он правой рукой распахнул дверь в общий офис и увидел знакомый уже ему лабиринт перегородок.
То тут, то там, за компьютерами редакции газеты, сидели люди.
Вот, его высокую фигуру увидели несколько знакомых Глории, которых знал и Пол. Они подняли приветственно руки, а он, проходя мимо, ответил им всем почти что искренней улыбкой и еле видимым кивком головы.
Вот, он, не останавливаясь и не заглядывая внутрь, прошёл мимо её стола за ширмой.
Вот, и нужный ему поворот за перегородку Марка. Сволочи Марка!
Пол аккуратно вывел из-за спины левую руку, и врываясь из прохода в проём меж перегородок, выставил вперёд оружие устрашения, а для правдоподобности положил палец на спусковой крючок.

Но... Что то было не так. На месте Марка, на кресле Марка, сидел другой человек и листал фотографии на компьютере, на которых были Глория и Марк в обнимку.
Он резко остановился и опешил. Пистолет-пулемёт, направленный точно в кресло, немного опустился в его руке.
На шаги, вдруг, кресло повернулось.
И...
В нем сидела Глория!

«Ннн... Неее... Неееет!», Пол попятился назад.
«Как же... Но... Но как ты здесь... Почему?! Как ты могла, Гло?!», он медленно качал "нет" головой, двумя трясущимися руками поднимая оружие и наконец направил ствол прямо в её грудь.
Женщина средних лет в длинном платье макси и в блонд-парике (о как же Пол его любил!) замерла в кресле, а в огромных её глазах блестел ужас.
Она медленно подняла руку и промолвила беззвучно «Прости».
Пол не хотел этого видеть и зажмурился. Вдруг снова резко открыл глаза. Он не мог, не хотел понимать, а только качал головой и повторял исступлённо «Нет, Нет, Нееет...».
Пятясь он наконец упёрся спиной в перегородку и так замер.
В дрожащих руках палец плясал на спусковом крючке.

Вдруг, Глория резко вскочила и только вскрикнула «Помог...!»
Она не успела закончить свой крик.
Испуганный палец левой руки Пола дёрнулся и нажал на спуск.
Оглушительные вспышки пороха затмили разум Пола. Стоя почти вплотную к ней, свинец окатывал его лицо, тело и руки её кровью. С головы Глории рывком слетел парик, обнажив голую голову после химиотерапии. Тело бросило на стол, а его палец свело судорогой.
Звуки слились в единый удар, вспышки слились в единый луч, пустые гильзы звенели капелью той самой весны, окровавленные листы взметнулись со стола и, разрываемые пулями, метались и оседали хлопьями красно-белого снега, укрывая собой ужас происходящего.

Глория ничего не чувствовала и медленно летела в пропасть.
Она вспоминала винтовую лестницу маяка, где они впервые встретились.
Она - журналист. Он - сторож маяка.
Она помнила его взгляд, помнила грозу за окном, помнила жар лампы, когда они стояли на маяке, где лучом огромного прожектора разрезалось море и ночь пополам. Раз за разом. Луч проходил по кругу и мгновение светил то на Пола, то на неё, обжигая своим светом.
Сейчас, падая в пропасть, она чувствовала на себе взгляд Пола и жар лампы на своём теле.

Последняя пуля попала ей в горло, с тем УЗИ и затих.
Шума не было. Всё было тихо. Колыбельной, в голове Пола, звенела пожарная сигнализация.
Он выронил оружие, УЗИ громко бухнулся об пол, из его ствола вырвалась тонкая струйка дыма.
С интересом и внимательностью Пол разглядывал то, кем стала Глория.
«В её облике теперь спокойствие», отметил он.
Только кровь, пульсируя, выбегает из неестественно заломленной шеи.
Алые следы Глории были всюду. На пол медленно падали последние кроваво-белые куски листопада.
«Да, листопад!... Весенняя капель, я только что слышал её...», иступлённо смотря мутными глазами, говорило с Полом его сознание.
Его взгляд скользнул вниз и коснулся оружия, лежащего перед ногами. Чёрный инструмент смерти был там, где раньше была их любовь: между Глорией, между тем, чем стала Гло и... его ботинками.

Вдруг он вздрогнул, повернулся и неуклюже выскочил в проход, побежав обратно к пожарному выходу.
Коллеги Глории лежали на полу или сжимались под столами.
Всюду был порядок.
Всюду было спокойствие.
Он видел везде, во всём, мир и гармонию.
На губах Пол чувствовал кровь и её сладость кружила ему голову.
Что ж... Хотел найти гармонию в себе. Верно. «Сейчас займусь этим.».

«Последняя деталь в нас это всегда то, что освещает нам путь», размышлял он, протаскивая прикрученный к цоколю, оголённый провод. Медный кабель вился от лампы, спускался вниз и выходил через проковырянную ножницами дырочку внизу «башни», далее был уложен в направлении широкой промышленной розетки трёхфазной электросети, которая стояла в его мастерской (для сварочного аппарата).
Он уже склеил карту вдоль, получилась башня. Ножницами наспех вырезал окна, приклеил площадку внутри и приладил на неё лампочку, вставил в контактные отверстия цоколя два провода. Один из проводов он полностью оголил и намотал его на правую ногу.
Сверху, на башню, была водружена «крыша» из склеенных вместе фотографий Гло, вперемешку с кусками рекламных буклетов. Было очень похоже на черепицу и он даже обрадовался, что такая интересная дизайнерская мысль неожиданно пришла ему в голову.
Всё это вместе представляло собой макет маяка высотой примерно один метр. "Действующий... Главное, он будет светить нам...", думал он.

За стеной, откуда то издалека, вдруг завыла сирена. Он напрягся и стал быстрее разбирать провод.
Кровь засохла и отваливалась с его кожи хлопьями.
Больно уколовшись острым концом одной из жил провода, Пол плюнул на палец и инстинктивно засунул его в рот, чтобы не потекла кровь.
Убрав его изо рта, он увидел что слюна, растопив засохшую кровь, сделала её снова алой и живой.
Он не думая плюнул на руки ещё раз и растёр их. Потом сделал это ещё раз и ещё.
Поднёся свои руки близко к лицу, принялся разглядывать их. Поднося всё ближе и ближе к лицу, он сам не заметил, как положил кровавые ладони себе лицо.

К звуку первой сирены, добавилась другая, а через мгновение ещё одна...
Они приближались и он точно знал что они едут именно за ним.

Когда Пол выскочил на площадку, он взглянул на свои руки.
Кровь вернула ему его сознание и он вдруг осознал произошедшее.
Мурашки прокатились по спине, капли пота заструились, буквально побежав ручьями по всему его телу.
В памяти стояли её глаза в день первой встречи.
Он служил смотрителем маяка, а она приехала к нему за короткой заметкой, переросшей в большое интервью.
А когда за окном домика, рядом с маяком, почернело небо, она вдруг сказала что всю жизнь хотела побывать на маяке и сама вызвалась ехать в эту даль.
Он молчал.
Она спросила, а может ли она остаться до утра.
Пол, взглянув в чернеющее небо, заметил для себя, что море вспенивается непогодой.
Он повернул голову, да так и ответил: "Оставайтесь, Глория. В моём маяке хватит места и Вам."

Мысль прервалась криками из-за двери.
Он вдруг встрепенулся и в несколько шагов взлетел через два пролёта на этаж выше, вбежал в коридор и сразу в комнату направо.
Это подсобка.
Тут стояли швабры, большой пылесос, бумага в упаковках, ящики с инструментами электрика, масса всяких открытых коробок с офисным барахлом, упаковки воды и многое что ещё, чего нельзя было разглядеть в глубине комнаты без света.
Его взгляд упал на пылесос. Он наклонился и потянул за провод, намотав его большой катушкой на свою окровавленную руку. Провод стал пятнистым, серо-красным.
Потом с силой дёрнул его и с третьего раза вырвал провод из пылесоса.
Оглянувшись по коробкам, он увидел сверху на полке коробку с разными лампочками. Это были лампы гирлянд, которыми они наряжали офисы на праздники и вечеринки. Недолго думая и не понимая, что он толком делает, он дотянулся рукой до картона и потянул его за край. Большая коробка с высоты двухметровой полки наклонилась и с оглушительным грохотом упала прямо ему под ноги, он только и успел схватить за плафон самую верхнюю лампочку на гирлянде. Не разбираясь, он натянул провода с двух сторон и вырвал эту чёрную фигурную лампу из гирлянды, прямо вместе с цоколем. Поспешно сунул её в карман, перехватил провод пылесоса правой рукой и выскочил из подсобки обратно на лестницу.

Все было готово а на улице слышался шум: кто-то говорил в мегафон и сообщал что дом и маяк оцеплены.
Сирены подъезжали и выключались, а по дому сверху бегали десятки ног, он слышал буханье тяжёлых армейских ботинок.
Но Полу было не до этого.
Он приготовил и разложил провода в нескольких сантиметрах от розетки.
Сам сел на пол рядом со столом, где всё склеивал и собирал. Чёрная лампа в маяке, оказалась как раз напротив его глаз. Дрожащей рукой он взял, приготовленный заранее, маленький молоток и точно бросил его в единственную горящую лампу в метре от себя. Молоток наотмашь попал в плафон, лампа мигнула и погасла и в его мастерской воцарилась темнота.

Подземную тишину разрывали крики на улице и за стенами, но Пол слышал не их, а музыку из соседней комнаты. Там из колонки "Алекса" тихо играла "Глория", поставленная на Repeat.
Она была душой Пола в эти мгновения.
Он помнил эту песню, появившуюся совсем недавно в его жизни вместе с женщиной, по имени Глория.
Сейчас, сидя с открытыми, в черноту тёмной мастерской, глазами, он в припеве беззвучно шептал губами "Оооо... Глория...."


Рука с проводом нащупала в темноте розетку, пальцы приподняли защитную крышку и нашли большие контактные отверстия. Пол подтянул ногу, обмотанную проводом, и повернул голову к маяку, закреплённому в ёлочной подставке.
Он приготовился наблюдать свет.
Один провод был вставлен в отверстие, тот что был в изоляции.
"Теперь второй", сказал он себе. Провод холодным щупальцем осьминога обвивал его ногу.
Он нащупал вторую дырочку и перебирая пальцами ввёл провод в отверстие.

Неяркая вспышка лампы.
Ток, охвативший его ногу и сковавший сознание.
На мгновение вся мастерская озарилась чёрно-лиловым светом ультрафиолетовой лампы.
Он увидел как кровь на его теле засветилась, как светились его ладони, на которые он плевал.
Он увидел как много её крови было на нём.
Через мгновение после вспышки, сквозь ночь и судороги, на него смотрел слепой маяк, который слился с музыкой и обрёл своё имя.
Сердце Пола остановилось.
Конвульсии от проходящего через его тело тока, породили последнюю мысль в его сознании, прежде чем он понял, что в воздухе запахло жаренным мясом.
И это мясо - он.

Последняя мысль Пола Трибетта была: "Я смотрю на слепой маяк по имени "Глория".

05.01.2019, 01:54
(с) Herbstvergessene
Tags: бесконечная история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments