herbstvergessenheit (herbstvergessen) wrote,
herbstvergessenheit
herbstvergessen

Category:

Уютные места и где они обитают

Есть масса уютных мест и ситуаций, из которых не хочется выходить и покидать время, место и атмосферу вокруг.
Особенно когда попадаешь в уют не один.
Когда один, это не то. Тогда просто хорошо, но задержаться там не значит увидеть больше. А просто задержаться, чтобы впитать это в себя и запомнить.
А вот когда вдвоём и есть с кем поделиться ощущением, кому показать пальцем «Смотри, смотри!»... Тогда это приобретает особый смысл для меня. Всегда приобретало.
К сожалению в стандартных ситуациях я обычно один. И в нестандартных тоже, потому что в них мне некого вести или тащить.
Так что особенные моменты рождаются сами собой, вырванные из жизни они делают мой тихий и шершавый быт мягким, как бархат.

Я постараюсь тебе, Дневник, описать некоторые особенно яркие моменты, которые мне довелось встретить вместе с кем то и одному.
Но стоит сказать сразу: встречая момент с кем то, я видел что его торжественность, его особость, ощущаю я один. Я пытался показать, сообщить об этом. Прямо говорил и показывал пальцем. Но... Не находилось у меня рядом человека, кто понимал бы это.
Быть может только раз... Но то было во сне, кажется.

Я помню, это был холодный вечер сентября.
Мы сидели на заднем сидении машины и каждый смотрел в свое окно от обиды. А за окном желтели листья на лесной поляне и темнело небо, пожираемое чёрной тучей. И с каждым мгновением в машине становилось все уютнее, потому что сгущались сумерки, а между ними и нами на стёклах садилась испарина нашего дыхания. Я попытался увидеть сквозь испарину своего визави, но не смог, хотя между нами и не было стекол. Впрочем, для неё испарина и осенний вечер не стал чем то особенным, на этом воспоминание о двоих было завершено, но не картинка уюта целого мира, который видел только я. Красный автомобиль с запотевшими стёклами, на которых отмечатки ладоней и рисунки неведомомых животных, стоял на моей персональной планете осенних листьев, а сумерки укрыли весь этот мир от всех, кроме меня одного. Мне было уютно и какова бы ни была минута, я хотел продлить её бесконечно долго.

Я помню шум и завывания урагана. Над полем и холмами вокруг шли лёгкие тучи, сметаемые куда то за горизонт сильнейшим ветром. Я поправил верёвки на трех точках своей лучшей модели воздушного змея из тонких листиков расслоеной фанеры и пропитанных клеем газетных листах в десяток слоёв. Хвост из огрызков старой бельевой верёвки с навязанными на него бантиками из разноцветной ветоши, трусливо свисал на землю и несколько раз обернувшись вокруг моей ноги, показывал всем видом что я его хозяин и он не понимает, что делает на поле сейчас. Поднимая вверх змея и крепко держа в другой руке огромную катушку с суровой бечёвкой, я вдруг неожиданно для себя поцеловал его в перекладинку и прошептал: «Лети отсюда как можно дальше и выше! И не возвращайся...»
Змей уходил в небо с такой скоростью, что у меня горели руки, когда разматывалась катушка и нить бесследно уходила высоко в небеса. Я потерял его из виду и надеялся только о тому, чтобы выдержал узел, крепящий верёвку к катушке, которая стремительно кончалась. В катушке было 300 метров.
В следующем мгновении мир вокруг остановился. Я слышал как был совершён последний оборот деревянной болванки, как она опустела и похудела и как натянутой тетивой запела и звук лопающейся нити стал бесконечным для меня. Пммммм-бшшш-...
Это было погружением в уют. Я утратил моего лучшего друга, он больше не мой. Я пожелал ему свободы в эту бурю и она была дарована ему ветром. И стоя на поле с замершим от удивления и счастья лицом, я задыхался от порывов ветра и наслаждался уютом жизни.

Был летний вечер. Чертовски жаркий летний вечер. Лес задыхался духотой и сушью хвои, а поднимаемые огромные столбы песчанной пыли из под колёс редких автомобилей, стояли словно часовые над деревенской дорогой вдоль озера. Позади меня, в чаще соснового бора пела какая то птица и откуда то из деревни справа был слышен далёкий детский визг и мычание стада, идущего с выпаса. Голыми ногами, сидя на бугорке оврага рядом с высохшим ручьём, я загребал огненный песок и чувствовал как могу поймать пальцами маленькие камешки. Солнце ласково пекло мои сгоревшие плечи, а мышцы не хотели больше работать. Так я и сидел после долгого дня, шлёпая одной рукой на шее комаров, а другой отгоняя солнечные лучи от своих сощуреных глаз. И время тянулось бесконечно. И уют мира был для меня лучшим счастьем.

Пробираясь по узкой горной тропе к цели нашего общего путешествия, я смотрел на то как колышется подол её платья. Как работают мышцы ног. Как летят маленькие камушки из под подошв наших башмаков. Впереди, из-за угла выплыла неприметная лавочка и спряталась за кустом. Сразу было не разобрать, как к ней пробраться - она стояла прямо на обрыве скалы и это был лучший вид из тех, что мне доводилось видеть.
Но совсем не потому что облака на небе выписывали зверей из Красной Книги, не от заливания птиц и не от пролетевшего рядом самолёта, что казалось можно разбежаться и прыгнуть ему на крыло. И даже не от ощущения полёта, так далеко было видно с горы все окрестные места и земли.
Нет. Я сел на лавочку, а она села рядом. И когда наши глаза вместе увидели одно и то же, одну и ту же красоту мира вокруг, я почувствовал уют мира, как он меня обнимает.
Я желал это мгновение вечно. Мы молчали и мир тёк сквозь наши глаза и заплетался в наши волосы.

Утренний рассвет качал большой корабль, бодро бегущий сквозь пролив по чуть заметным волнам. За горизонтом исчез берег Британи, впереди и сзади, с боков, снизу и даже сверху (такое оно было синее!) было море. Я висел на леере на носу и мне было плохо. Свисая вниз, неизвестно откуда взявшаяся сегодня, морская болезнь отступала и я мог видеть мир вокруг. Солнечные лучи искрились в каплях рассекаемой кораблём волны, альбатрос огромной фигурой завис в воздухе и чайки нагличая, пытались где то там позади меня отобрать мороженку у ребёнка, а родители с шумом и смехом их отгоняли.
Я почувствовал как чье-то присутствие коснулось меня и в тот же момент рука легла мне на плечо.
Я ещё не успел отреагировать стандартным «Да, у меня все хорошо, спасибо!», как в воде, в метре от корабля, я увидел дельфинов! Они шли впереди корабля, выныривая и показывая свои спины над водой, по очереди. Не в силах сдержать удивления, я заговорил на родном языке, тыча в воду пальцем, а моя спутница лишь переспрашивала меня на своём языке «Что? О чем ты говоришь? Я не понимаю!»
Это было мгновение уюта. Я видел танец дельфинов и они пили солнечные искры в волнах.

Однажды я рылся в старых вещах на чердаке родительского дома и искал там не знаю что. Что-то наверное важное. Я жмурился и чихал от пыли, жар чердака выдавливал из меня капли пота и они застилали мне глаза, отчего я время от времени дёргал головой, чтобы отбросить пот с волос и со лба.
На свет извлекались вещи, которые никак меня не интересовали до тех пор, пока я случайно не увидел ИХ.
Размером со спичечный коробок, связанные шнурками вместе, это были малюсенькие жёлтые ботиночки из кожи, с ободранными носками и поцарапанными пятками.
Я никогда не видел в этом доме ничего подобного.
Что-то смутное начало приходить мне в голову, обрывки воспоминаний и образов.
Я поставил их на сундук перед собой и всунул в каждый по два пальца руки.
И тут моя память вернула меня на тридцать пять лет назад. Мне стало уютно. Я взял ботиночки в руки - это мои первые ботинки, что померили мои полутораголовалые ноги и в которых они сами пошли.

Я мог бы вспомнить миллион других уютов, из которых я не хотел возвращаться, мой дорогой друг Дневник.
Но...
Мне надо все таки начинать работать. Я потом как нибудь расскажу тебе ещё.
Tags: дневник, личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments